Прошел год и ничего не изменилось к лучшему. Скорее наоборот. Узел проблем затянулся еще туже, но уже не на животе, а на горле России и русских, причем не только в России. Человек на этом Евразийском развороте по-прежнему жалок и смешон независимо от его социального статуса.
Тост потребовал еще одной главы.
Глава 9
Окончен бал,
Уж порваны колготки
На орденах участников парада
И снова
раком
Русь
Выпалывает сотки,
Поскольку завтра
Тоже кушать надо.
Спектакль — блеск!
А шуму было! —
Народ, как говорится, выбирал,
Затем, чтоб в зону заповедного кормила
Катапультировал
Рычащий генерал.
Закрыта опера,
Остыли уж софиты,
Актеры пьют лукавый коньячок —
Все благостно,
пристойно,
Шито-крыто,
Как некогда под красным кумачом.
Прошел испуг,
Каким себя пугали,
Растаял призрак жутких коммуняк —
Все роют землю
Глупыми рогами,
Цепями демократии звеня.
Какой триумф стального аппарата!
Каков эффект простой бинарной лжи!
Стратеги красно-белого охвата
Отвоевали право долго жить!
По-прежнему
В написанном законе,
Обтрепанный, но все еще герой,
Не на броне,
Но на державном троне
Бывалый
Пасынок
Политбюро.
И челядь та же
В тех же вкусных креслах
Вертит туда же спицами руля,
Все так же изумительно прелестно
Играет свита
Платье короля.
Откукарекали на славу комментаторы
Отговорили хилые корма
И снова лезут
Пальцы
Реформаторов
Опять туда же —
В наш пустой карман…
А как же те,
Кто пролетел —
Бурил, пахал, варил, лечил,
Учил, служил и пережил,
Кто вынес, выстоял, сберег
Назло,
Напротив,
Поперёк!
А как же им то —
Миллионам
Не верить сказкам про шпионов
В трясине добреньких законов,
На распоследнем рубеже,
На правеже
Неплатежей…
А телик дразнит
Нищий дух
Затычкой в зубы
Да в п….
И ходит злоба по домам
Вокруг бардак,
Кругом обман…
Иной герой
Возрос травою сорной —
Ни физикам, ни лирикам —
Ворью
Мы памятник отгрохали тлетворный
В своем изголосованном раю.
Да…
Нынче вор не тот,
Патриархальным уркам
До этих, как до Марса на козе.
На ваучеры нам
Предложены окурки
От фирмы
«Писсуар оф Президент-Клозет».
На этом странном хороводе
В пересечении веков
Чума чиновного отродья
Страшней дорог и дураков.
Катят, мутнея, волны забастовок
В пределах полицейских берегов
Увы, все начинается по новой
Всплывает профиль «вечно дорогой».
Итогов тягостных раздумий
Меня одолевает рой, —
Когда на крыс в державном трюме
Грядет спасительный герой,
То возомнит
Раб о свободе
И возликует пьян и сыт.
Я вижу нас в Большом Походе,
Где на троих
Одни трусы.
Уходит жизнь
В пыли минутных дел
В кастрюле не видать судьбы народа.
Я очень многое
Еще сказать хотел,
Но не успел.
Осталось меньше года.
1970-1997